?

Log in

No account? Create an account
Несколько месяцев не была в ЖЖ.

И нет времени читать ленту, до завтрашнего окончательного выезда на полигон ещё нужно сделать кучу всего.
А из-за погоды хочется спать.

После игры у МГ правило - две недели не читать, что пишут игроки, не отвечать. Хорошее экологичное правило. У меня как раз две недели будет летняя школа, на которой я упашусь совсем иначе (ну, хоть не в холодном мокром лесу).
Ничего не смогу писать про Третью эпоху.

Поэтому пишу сейчас.

Я в МГ с самого начала, то есть, уже два года.
И многое было. Поиски, давление, смех, насилие, желание всё бросить, кайф творчества, теплые вечера и болезненные разговоры.
Но мне кажется, мы все сделали очень много для игры и игроков. Надеюсь, она выйдет хорошей.
В конце концов, на каком еще тысячнике у игроков по 3-5 художественных вводных по сюжетам?)

Казалось бы, пока мастеришь одну игру, думаешь, что больше никогда, ну нахрен, отвалите, не хочу, не буду, нет сил.
Не-а.
Следующая - Темная Башня под Ебургом. На этот раз никаких эльфов, только высокодуховный мертвятник.
Читаю уже четвертую книгу (игра будет как раз по ней) и дико кайфую.

Хорошей вам и нам игры, встретимся в Средиземье!

May. 9th, 2017

Я знаю, что для многих людей моего поколения, и даже тех, кто старше нас на 10-15 лет, трагично-радостный день 9 мая — не такой уж и праздник.
Кто-то отмечает его просто потому, что гордится страной.
Кому-то нравятся парады и салюты.
Некоторые очень любят, когда страна показывает миру свою военную мощь — к сожалению, порой кажется, что празднества в честь этого дня обрели именно такой смысл.
И есть множество людей, для которых Великая отечественная война была семейной трагедией и остаётся в вечной памяти. Кто-то прошёл войну и вернулся, может, жив и по сей день. Кто-то не вернулся. Семьи, по которым прошлась война, не забывают.
Надеюсь, и не забудут.
Спасибо за идею Бессмертного полка, спасибо за сайт, где можно найти документы воевавших родственников.

Для меня, выросшей на фильмах про войну и бабушкиных рассказах, 9 мая — важный праздник. Один ужас закончился, кто-то остался. Один прадед вернулся, другой — нет. Моя бабушка пережила эвакуацию, смерть отца, родных, жуткие и голодные послевоенные годы, да и много всего другого. Она сама не воевала. Но для меня она — самый близкий и настоящий символ этой трагедии.

Она выжила.
И я есть.
Спасибо всем, кто дал нам жизнь.

По традиции, отрывок из бабушкиных мемуаров.


"Мама начала разыскивать родных, как только окончилась война. Страшным катком она прошла по нашей семье, как и по тысячам других.
Георгий Петрович Мирчук — мой отец. Ушёл добровольцем на фронт 23 июня 1941, погиб в апреле 1944 года.
Анна Петровна — сестра отца. Была с дочкой Лилей в оккупации. Когда начинались облавы, прятала её в подполе, чтобы спасти от отправки в Германию. Обошлось, дождались прихода наших.
<...>
Антон — старший мамин брат. Ушёл на войну добровольцем и погиб в 1942 году. Остались жена и двое детей.
Зина — мамина старшая сестра. Спасаясь от немцев, хотела эвакуироваться. Они уже были недалеко от станции, когда налетели самолёты. Бомба попала в телегу, на которой она ехала с детьми. От всех осталась только воронка, рассказали об этом выжившие односельчане.
<...>
Маруся — мамина младшая сестра. Не успела эвакуироваться: очень быстро наши отступали, и осталась в оккупации. Работала уборщицей в магазине, который обслуживал немцев, а иначе её бы угнали в Германию. Она мазала лицо какой-то травой и выглядела дурнушкой (многие молодые женщины тогда так делали, чтобы уберечься от приставаний немцев и полицаев).
По подозрению в помощи партизанам её арестовало гестапо. Она действительно несколько раз тайком выносила продукты из подсобки по просьбе партизан, но ни имен, ни адресов никаких не знала. Прикинулась тупой деревенщиной, на допросах плакала, говорила, что ничего не знает, что она простая уборщица, пусть спрашивают у сторожей (а сторожили магазин двое немцев). Тогда ее начали пытать. В камеру после пыток ее притаскивали без сознания, а через несколько часов снова вели на допрос. Так продолжалось много дней, но, в конце концов, гестповцы поверили, что она не партизанка, и допросы прекратились.
Больше месяца провела она в тюрьме. Приближался фронт, заключенных погрузили в теплушки и повезли на Запад. По дороге началась бомбёжка, поезд остановился. Немцы в панике разбежались по кустам подальше от состава. Заключенные проломили пол в вагоне и все бежали в лес, а потом — кто куда маленькими группками, так легче было от фашистов спрятаться. Тетя Маруся бежала с Тасей, девушкой, с которой сидела в одной тюремной камере. Прятались они не долго: скоро пришли наши.
Вот такой итог. Я помню похороны дяди Севы и белые лица мамы и её сестёр, помню, как мучилась всю жизнь тетя Маруся желудком, и ходила по врачам, но те ей помочь не могли. А потом один старый профессор догадался расспросить её о жизни, и объяснил, что это у тети на нервной почве, и лекарствами тут особо не поможешь, если только она сумеет забыть весь тот ужас и пытки в гестапо.
А разве можно забыть?"

Предыдущий отрывок:
http://amaranta-ami.livejournal.com/2015/05/09/
Послушай, Боже, давай без фальши, давай на совесть, пока жива.
Пусть с теми, кто поведет нас дальше, я буду рядом не на словах.
Пусть все случится, когда захочешь, рисуй пути мне — приму любой.
Но что бы ни было, Авва Отче, оставь мне истину быть собой (с)

Она шла по жаркому песку, держа худую мальчишескую руку в своей, костляво-вечной.
Земля ацтеков - Мексика - осталась позади. Но не время оглядываться. Мальчик далеко пойдет, нужно, чтобы он выжил.

Так жена бога подземного мира оказалась среди веселых белых американцев.



***

Read more...Collapse )
Что только не сделаешь, лишь бы не работать. Вот и время отчетов пришло.

Я всё надеялась как-то отрефлексировать игру, а потом писать умное, но не выходит - сразу из игры окунулась в тонну дел. Зато никакого отходняка.

С того времени, как я захотела играть в игру по крайне любимой книге и посмотреть, чо тут на Урале с РИ, мы случайно встретились с Яной и утвердили моего бога, Юран превратился из игрока в мастера, сломал ногу, мастерки перенеслись на нашу кухню, и я неизбежно была в тумане генерёжки, даже когда просто заходила заварить всем чай. Поэтому душа за игру болела больше, чем могла бы, поэтому игра была не просто игрой, а мероприятием, где нужно действовать в поддержку друзей.

Слова и картинкиCollapse )

У меня есть план на нечто персонажное, вдруг напишу. А пока всё.
Давайте играть и общаться )

Слова о ВолКе

Это не руки наконец дошли, это опять мне не хочется работать, и я пишу что угодно, кроме своего seo-заказа.

В прошлом году на неизвестный мне ранее Волжский конвент меня вытащили свежеобретенные товарищи из Нижнего. Главным локомотивом была tomka_in, вторыми – freya_xxx, Коло и Керигаль, с которыми мы познакомились на Зиланте.
Тогда я влюбилась в ВолК, в людей, и там же случилось поворотное, как потом оказалось, в жизни знакомство с.

В этом году мой локомотив-Томка позвала работать с ней в РИ-блоке. Поскольку меня тогда уже (правда, я еще этого не знала, и многие мои коллеги тоже) сбрасывали с поезда на Комкон, я согласилась и не прогадала. Несколько месяцев работы в замечательном теплом коллективе, где все заодно, даже в спорах бескровно находят истину, помогают друг другу, двигают одну важную идею, поддерживают. И вот такой замечательный конвент в результате. Реально, ВолКу уже столько лет, и каждый год его делает оргкомитет, в котором половина людей даже не ролевики. В общем, я много могу говорить про отношение к работникам, поощрения, матобеспчение, порядок (вот прям космос) в организации. Это хорошо смазанная дверь, это мощная махина, которая всех переживет. И при том, что ВолКу уже 18 лет, он еще совсем юный, как человек в эти 18. Это важно и приятно. Планирую и дальше работать во славу ВолКа.

Кстати, ни мой трехмесячный проект во Владивостоке, ни мой переезд в Екатеринбург не помешали мне работать в РИ-блоке. К слову о сбрасывании с поезда тех, кто не появлялся регулярно в ТС.

Итак, про ВолК.
Отдельный кайф – приехать в Нижний пораньше, провести дурацкий день с Лютиком и в контактном зоопарке, а потом уехать в пустую Мечту с друзьями-оргами. Нахлынули воспоминания о том, как в прошлом году я осталась до вечера помогать оргам упаковываться, ходила по опустевшему пансионату, уезжала в ночь на Керигале. После того ВолКа у меня даже не осталось бейджа, потому что я отдала его Ваю, чтобы его взяли в автобус.
Одинокая ночевка в Ягодке (в обнимку с тепловой пушкой) – это уже нечто новое.

На этом ВолКе я проводила 6 мероприятий, из которых 4 – в паре с другими оргами (на самом деле, тенденцию «больше всех мероприятий везут сами орги» надо сворачивать, но в этом году мало времени было).

По порядку

Многобукв проCollapse )
Фото традиционно нет: в этот раз даже Керигаль не снимал, так что без шансов.
Сегодня тот самый день, в который надо себя замотивировать и дать полезное обещание.

Потому что сегодня день рождения моей мамы. И не просто день рождения, а юбилей (она убьет меня, конечно, если увидит это).
Мама недавно сказала, что гордится мной.
В детстве не хватало этих слов.
Но зато на протяжении нашей совместной, и даже уже не очень совместной жизни, постоянно случались забавные, тупые, абсурдные, печальные, ужасные истории. Часто они были связаны со всей семьей, но главным героем обычно была мама.
Я не придавала значения этим историям, пока не рассказала несколько случаев мужчине и друзьям.
А все эти люди дико угорали и говорили, что это нужно записывать, и что жизнь моя и мамина невероятно богата на адские байки.

И вот в честь её дня рождения я обещаю тут писать хотя бы одну байку в месяц.
Сразу скажу: вслух все это получается действительно смешно. Как будет на письме - не знаю. Но если что, будет просто режим дневника.
И, мама, если ты будешь сюда заходить, сразу прошу прощения: ты же понимаешь, самые угарные истории нас всех не выставляют в лучшем свете. Но зато дарят смех, а смех очень важен. А, и еще, у меня плохая память, так что многие вещи я не помню, а некоторые, возможно, приукрашаю. Не ругайся.

Люблю маму.

Итак, начнем с короткой легендарной истории про огурцы.

[Мама и искусственное оплодотворение]1. Мама и огурцы

Когда мама была беременна мной на 7 месяце, она поехала к свекрови в Одессу. Тут, кстати, для всех хихикающих стоит отметить, что мой прадед с той стороны – грек, а все остальные – русские, так что ничего мифически-одесского во мне нет, кроме рыжеватости и веснушек. Отношения у невестки со свекровью были не очень, та любила сына чересчур нежной любовью, так что жену его несколько угнетала. И вот решила она ее отправлять в парник (Одесса, сентябрь, на улице +30) женить огурцы. Возможно, моё поколение уже и не знакомо с овощеводством, но это такая практика размножения пупырчатых в условиях ограниченного наплыва насекомых. Берешь, значит, цветочки-дяди и спариваешь их с цветочками-тетями. Потом из этого насилия рождаются огурцы. Беременная девушка в парнике посреди дня, температура поднимается до +45, земля под ногами начинает качаться. Ну, всё, думает мать, сейчас потеряю сознание, меня никто не найдёт, помру с ребёнком. Но земля покачалась-покачалась и перестала. Только к вечеру мама узнала, что это было землетрясение. А из-за этого группового спаривания овощей она всё равно потом попала на сохранение, так что не ходите беременными в парник, а лучше держитесь подальше от свекровей.
Заметила такую смешную штуку, теперь сижу, посмеиваюсь над собой, захотелось записать.

Когда я читаю роман, иду вместе с героем туда, куда идет он, слежу на сюжетом, погружаюсь в его жизнь. И вот встречается ему девушка, он начинает о ней рассказывать, какие-то истории, ситуации. И я невольно думаю что-то вроде: "Вот, это она, девушка, о которой пойдет речь, его возлюбленная".
А потом эта линия заканчивается, герой идет дальше, встречает еще кого-то.
И на каждую девушку, видимо, появляется такая реакция.

Забавно, что в жизни ведь так и происходит - какой талант это выразить на бумаге! Но, видимо, без читателя все равно никак. Ведь когда ты садишься описывать свою маленькую хорошую любовную историю, которая уже закончилась, очень сложно писать о ней так, будто она не кончалась. Почти невозможно. Тебе нужен тот, кто верит в бесконечность этой истории так же, как ты верил тогда.

Вот так и мы встречаем людей и думаем, что это "та самая/тот самый, о ком пойдет речь".
А потом сюжет развивается как-то по-своему, мы идем дальше, и у читателя нашей жизни, вероятно, случаются такие же милые разочарования, что это опять не тот, из-за кого родилась эта книга.

А у вас какие отношения с героями книг?
- Это не игрушки, - говорила она, проворачивая барабан револьвера и дуя в пустые каморы. - Это не сказка, - говорила она, листая страницы блокнота, измазанные робкими словами про леса, поля и разнообразных китов. – Это другой жанр. Какой сегодня?
- Ты веришь?
- Я надеюсь. Верят в то, существование чего сложно доказать. Вера. Верность! Ха-ха-ха… Знала одну такую, скучной была, Ве-е-е-ра.
- А я знал одну Надежду. Спал с её матерью.

[Он мой ангел, бесёнок...]Он мой ангел, бесёнок, раскачивающий меня на маятнике. Раз – два, да – нет, или – или. Маятник, маятник, каково тебе так жить? Ты всё время двигаешься, нигде не задерживаешься, но всё противно одинаковое…

- Время. Время разное.
- Но повторяются твои 12:07!
- Цифры одни, ты другой.
- Какова вероятность выстрела одной пули в барабане, если каждый раз с размаху раскручивать?
- Да с первого раза может рвануть.

Она не бегала, ходила. В разнице между шагом и ожиданием роились жужжащие сомнения, они жалили неокрепшую уверенность и мешали слушать музыку. А музыка была жизнью, не хотелось упускать ни ноты, ни паузы, священной паузы, когда схлопываются реальности – не знаешь, где очнёшься после этой остановки, не знаешь, здесь тебе выходить, или на следующей. Меняются картинки, но они ничего не значат – нет ни одной знакомой, это же чужие места. Только бы не сел аккумулятор, иначе совсем не добраться. Она существует не в городе, а на тусклом экране с зелёной дорожкой-траекторией. Пункт А – пункт Б. Смерть ведь и правда не противоположность жизни, а её часть, так что не стоит рассчитывать, что это конец, спокойствие, свобода. И пункт Б – всего лишь цель.

- Чего ты хочешь?
- Уверенности
- Только в себе.
- Надёжности
- Никогда.
- Стабильности
- Ни за что.
- Любви?
- Гарантия – один день. Потом даже с чеком не приходи.
- Тогда ничего.
- Нельзя. Придется выбирать. Ты там такая голая и без вещей никому не нужна.
- А счастье есть?
- Готового нет, но сама собрать сможешь. Вот смех, уют, искренность, доверие, покой…
- … ай, режется, как стекло!
- Без крови не слепишь, загорится, разойдётся, а на него гарантии нет, потому что сборка не заводская.

Полный карман ключей от чужих домов то ли прижимает к земле, то ли держит на ней. Цепляет брелоки, чтобы стали немного родными, дорожки протаптывает, на ощупь различает.

Часто бывает, приезжаешь в новый город, и за один день три раза подряд на одну и ту же улицу выходишь, одни и те же места видишь: Истикляль, Карлов мост, Баумана, Невский, Рамбла. И кажется, будто ты так давно уже в городе, будто знаешь его, начинаешь расплетать, разворачивать улитку улиц, площадей, грязных переулков, блестящего метро.
Ждут ли нас в городах? Рады ли нам? Примут ли? Забудут?
Кусочки души по Земле размазаны.

- Дядя, а что там в витрине такое пушистое?

- Это равнодушие. Э-э-эй, руки-то не тяни, ты на него ещё не заработала.


Я цепляюсь за ветки, за кочки, шишечки, я ползу, дышу, но как будто падаю, открываю рот, а оттуда бабочки, как вороны черные и воняют падалью. Лес, послушай, лес, я же бог твой с рожками, я же часть тебя, родилась под деревом, ты зачем так грубо хватаешь за ноги, ты за что так пачкаешь мои крылья белые? Я дышу всё глуше, я верю - вырасту, но расту не я, а деревья строгие, в моих лёгких мох, вместо сердца устрица, и вьюном колючим связало ноги мне.
- Где поляна, дерево и овражек каменный? Ты куда меня, злая тропка, вывела?
- Ты в лесу чужом, дорогая девочка, ну а дома ты никогда не видела. Ты жила на крышах, в подвалах, в трейлерах, ты бросать училась и клеить старое. Ты ложись под куст, поживешь немного тут...

- Нет, тропинка, хватит, куста уж мало мне.
Я хочу сама украшать окошечки, я хочу расставить свои все книжицы, я хочу построить, чтоб мне всё нравилось, чтобы было тихо, как мне всё видится.
Только снова ноги пошли иголками, затянуло небо узлом молчания. Ты скажи мне, мама, пусть дома не было, ты ответь мне честно: а я?
Была ли я?

Капитанская дочка

...с дороги торной не свернуть,
хоть все шумит трава степная.
уже почти закончен путь:
короткий шаг, и я у Края.

в руках - кусочки чьих-то снов,
и, оживляя тени эти,
мы тихо садим под Покров
ростки чудес. не боги - дети.
(с) Шорох

Меня зовут Лара Равель и я дочь своего отца.


Три года назад я сидела в нашей столичной квартире и помогала ему упаковывать пистолеты, прокладывая их своими мягкими игрушками. Вдруг хлопнула дверь. Мама строго вошла в зал и сказала:

- Нам с Ларой нечего делать в твоей ссылке на краю земли. Ей надо учиться, а я там сгнию. Мы не поедем.

Отец молча поднял на неё голову. Я посмотрела на кукол, запутавшихся между стволами и мешочками с патронами.
Ночью мы уже сидели в поезде, который шел никуда. Капитан Равель и его упрямая одиннадцатилетняя дочь.

***

В этом Городе нет школы, хотя есть учителя. В этом Городе у меня есть друзья. Когда мы только приехали, я забрела в мир желто-седой травы с красными ягодами, и встретила там Иглу. Так я узнала, кто такие мангызы. Страшные, но люди. Они не учили меня бояться Степи, так я Её с тех пор и не боялась, что бы не говорили горожане. Кое-чему я у Неё училась каждый день.

[а они, дети малые, бегали, бегали]***
где-то филином ухнули: раз, два, и снова,
им ответили воем бездомной собаки,
птичья трель.
просыпается.
шайка готова:
знают все, что никто не спасется без драки.

(с) Сказка

Однажды, после того, как Хвост проиграл нам куклу Белой Хозяйки, а она исчезла, ко мне пришли друзья и попросили наказать его за воровство. Никто не знал, виноват он или нет. И мы провели обряд, наказывающий вора. Если бы Хвост был виноват, он бы превратился в Червя, это все знают. Но он спокойно играл в свои дурацкие соревнования, пока не разузнал секрет Вороны, из-за которого её могли бы выгнать из Города.

Ворона. Мой самый близкий друг, мой Старший-младший товарищ. Когда-то мы с ней вместе по утрам сидели на Станции и ждали поезд, который привезёт её родителей. А может, и мою маму тоже.
Потом мы перестали.

Чтобы Хвост никому ничего не рассказал, я сделала ужасное. Рассказала его матери, как он однажды напился твирина. Та его тут же заперла.
А потом он исчез.
И никто из нас не мог выяснить, догадаться, понять – куда, как и зачем. В Городе стало мучительно неприятно, его мать допрашивала всех подряд, за детьми даже днём гонялись патрульные.

***

Дисциплина. Форма. Пистолеты и ружья. Запахи коньяка, лука, пороха. Это мой дом.
Строгий взгляд. Громкий голос. Мягкие щеки. Сила. Это мой отец.
Я знаю всё про него, он знает всё про меня. Всё, что можно было ему сказать, я говорила. Всегда пыталась помочь.

- Пап, я пришла за огнём!
- Ты опоздала на 3 минуты.
- Но… но мы просто на площадке. А у меня нет часов.
- Равели приходят вовремя.
- Пап…
- Но на три минуты можно и опоздать. Иди, гуляй. Жду тебя через полчаса.

***

Однажды мне приснился сон, который теперь я плохо помню. Страшный, болезненный, мучительный. Казалось, он был о прошлом Города, когда Палач вешал и сжигал людей за то, что они жили не так, как он, думали не так, как он. Он вешал братьев за силу воли, женщин за способности к чудодейству. За правду, за верность, за смелость. Сжигал детей и родителей. А в этом сне ещё и говорил голосом отца. Люди кричали и плакали, это было невыносимо.
Как вдруг.
Помощники Палача приказали:
- Приведите к эшафоту Лару Равель! Она обвиняется за то, что поставила отца выше Державы. Повесить!

Я проснулась в слезах, всё тело трясло, меня будто привели на эшафот, и не верилось, что я лежу на полу своей комнаты. Отец, видимо, услышал, как я упала, вбежал и обнял меня. Рассказала ему всё. И плакала, плакала в его мундир. А он не отпускал, только тихо говорил, что всё будет хорошо, что это не наше будущее, что он любит меня и защитит. Что подал прошение о переводе на фронт, но отзовёт его. Потому что в этом Городе мои друзья, а там его всё равно не ждут. Он останется в месте, которое ненавидит и не понимает. Потому что здесь его дочь.

В темноте я брела к площадке, а слёзы всё не останавливались.
Даже если это был вещий сон. Я ничего бы не изменила.
Да, отца я ставлю выше всего. Тем более, Державы.
И готова за это умереть.

***

Часто родители считают, что знают, как должны жить их дети. Знают, что они хотят, что им нужно. Но это не так. Мало того, что вчера отец хитро затащил меня на урок рисования, а потом мой поезд всё равно обозвал подъёмным краном, так сегодня пришлось пойти на урок абстрактной логики прямо с утра! Всё это было нормально. Но играть-то интереснее…
Чтобы добить меня, он сказал:
- В Городе открывается школа. Сегодня в час ты должна быть на занятии.
Никакие уговоры не помогли. Пришлось согласиться.

А на площадке было столько всего интересного! И когда я сказала, что отец убьёт меня, если я не пойду на уроки, дети посмеялись:
- Ты и так отмечаешься у него каждый час все последние годы! Папенькина дочка! Мы в школу не пойдём, нас там всех запрут, фу!
Ну, да, Загранники. А я поддалась. Через час город гремел от криков моего отца, а я пряталась, и мне было ужасно страшно. Не потому, что он меня убьёт, а потому, что я его расстроила. Ведь в его жизни и так очень, очень мало радости…

Ещё через час я сидела за нашим деревянным столом в доме без двери и старалась сдержать слёзы. А отец ходил из угла в угол и жестко, по-военному отчитывал меня.

- Ты не слушаешься? Тогда командуй собой сама.
- Пап, ты чего, не надо так говорить…
- Как?! А как всё должно быть? Как ты хочешь, чтобы было?!
- Ну… нормально, как раньше. Пап, человеку же свойственны ошибки, прости меня, я испугалась.
- Я здесь для тебя! И ты от меня прячешься? Командуй собой сама, всё, я больше не буду указывать!
- Пап, детям так не говорят, зачем ты так…
- Даже не хочу с тобой разговаривать!

И ушёл, сжав в зубах холодную трубку.

Я вернулась в Штаб, дети во что-то играли. Струнка пыталась меня рассмешить, а я свернулась в гамаке и снова плакала, как маленькая.
А вообще, знаете, плачут не только маленькие.

Я не заметила, как площадка опустела. Только я и корабль, парус, колокольчики, игрушки, свечи. Мой портрет капитана Травы с картой, чтобы никто не забыл её собрать. Стрункино «МАМА» на мокрой стене. Вещи Спички и Птица, которые отказались от своих домов.

Отец остался здесь из-за меня.
А я его расстроила.

Я выгребла из карманов свои сокровища, нашла листок бумаги и карандаш. Надо попрощаться с друзьями. Тётя Элиза из Утёса говорила, что у неё есть ненужные взрослые вещи для девушки. Оставив послание детям, я отправилась к ней, взяла юбку и пошла домой. У порога встретился отец, трубка дымилась.

- Лара, я хочу с тобой поговорить.
- Не надо, отец, не о чем.

Я сняла с шеи ключ и вложила ему в руку.

- Ты что?! Не делай этого! Я не это имел в виду!
- Ты сказал, что я должна командовать собой сама. Детям так не говорят, пап. Теперь ты можешь ехать на фронт или в Столицу. Я поеду с тобой. В этом Городе у меня больше нет друзей.

И снова слёзы. Взрослые слёзы Лары Равель и её отца.

***

В Дом без двери полетела сандалия.
- Вы плохой, плохой капитан! Что вы сделали со Сказкой?! Это из-за вас она взрослая!
- Ребята, пожалуйста, не ругайтесь на него. Я сама. Так вышло. Я же все написала. Простите меня.
- Нет, нет, нет, возвращайся! Мы знаем, как тебя спасти! Есть витраж! Он поможет тебе вернуть детство!
- Не думаю, друзья. Вы просто запомните меня, ладно? И если что, приходите, я помогу вам, чем смогу.
Я плакала. Они плакали. Нет, слёзы не знают возраста.

***

Взрослая жизнь? Никогда не приближайте её, никогда. В ней ничего хорошего. Я очень скучаю по детям.  Стою под детской площадкой, вижу платье любимой моей Вороны. Наверное, она внимательно, как всегда, слушает остальных. Вон мелькнули косички Спички, лохматая голова Шороха – прибежали откуда-то с новостями. Хмурый Птиц, серьёзный Уголь – сидят подальше, думают о своём. У Струнки опять глаза на мокром месте, теребит «ленточку памяти». Мотылёк куда-то улетела с Крапивой.

Тоска. Потеря. Что здесь делать дальше? Знакомые отца задают вопросы: «Ты ещё не нашла работу?», «Ну что, жениха присмотрела?»
Не хочу работы и жениха! Мне 15!

Подходит капитан Трава. Когда-то я смотрела на него с той стороны площадки. А теперь мы оба здесь, снаружи. И он капитан Савьюр, а вовсе не Трава и не Великан. Кажется, последнее, что связывает меня с миром детства.
- Ну, что, выросла?
- Выросла.
- Теперь уж и шлем поносить не хочешь?
- Хочу!
- Держи. Пойдём, посмотрим, чем живут люди в этом Городе.


***

Как-то мы с Вороной в субботу остались одни в Штабе.
Сели на край ангара, болтали ногами, смотрели в небо.
- Смотри, это облако похоже на быка. Вот его глаз, и пухлая губа. Он лежит.
- И улыбается. Смотри, его глаз закрывается, а рот расплывается в улыбке!
- Хороший знак.
- Хороший.

Profile

deer girl
amaranta_ami
amaranta_buendia

Latest Month

December 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow