amaranta_buendia (amaranta_ami) wrote,
amaranta_buendia
amaranta_ami

Categories:
  • Location:
  • Music:

1905. Про девушку, которая искала и нашла

Не охладела, нет,
скрываю грусть.
Не разлюбила,—
просто прячу ревность.
Не огорчайся,
скоро я вернусь.
Не беспокойся,
никуда не денусь.
Не осуждай меня,
не прекословь,
не спорь
в своем ребячестве
жестоком...
Я для тебя же
берегу любовь,
чтоб не изранил насмерть
ненароком.
В.Т.

Дул холодный, пронизывающий монгольский ветер. Ася смеялась над Анн-Мари Элен, когда она так называла пургу на том полустанке, где они познакомились. Здесь Анн-Мари поняла многое. Она искала свою душу в Москве, в Новгороде, в Казани, на Урале… Она хотела понять, что так нестерпимо зовет ее туда, вглубь, в каждый городок, в поле и в лес. Четверть русской крови – много ли, мало ли – для любви этой дикой страны. Для того, чтобы она открылась, пустила в себя, показалась.

Княжна выросла на "Письмах" Карамзина и книгах своего деда, Августина Петровича Голицына. Он ушел из России в Париж, но Россия никогда не уходила из его сердца – в каждом его слове, в каждой его речи была она: далекая, прекрасная, неизвестная, неизведанная. Анн-Мари ждала, пока окончание университета откроет для нее двери на «родину». Дождалась и отправилась, оставив в Париже Belle époque, мать, братьев и жениха.

Иркутск. Анн-Мари в единственном каменном доме пишет письма Асе Шуваловой и кутается в тонкую шубку. Глупо, думает она, и идет покупать «русскую одежду» у местных жителей. Прогуливаясь по городу, она встречает человека, который будет спасать ее душу своими письмами еще долгие годы – Василия Ивановича Мягкова.

Севастополь. После жарких майских дней – гроза, заставшая прямо на набережной. Огни, люди, молодой студент, забежавший под тот же навес, где пряталась княжна с другом Льва Сергеевича, своим провожатым по великолепному Крыму. Глаза его искрились, как шампанское – не из подвалов ли дедушки Голицына? – речи были громки и восторженны. Вот она, первая весточка из Петербурга: Мишель Рябушинский, мечты о спасении родины, о научном прогрессе, о путешествиях и героических поступках. Обязательно нужно встретиться в столице.

Петербург – ни капли той жары, которая гналась за Анн-Мари по России. На пути из Крыма она снова заехала в Москву, но любимая Маруся уже уехала – как и обещала – в Петербург. Яблочный спас, люди, машины, снова кружева и шелк, но без парижского размаха – в стране Война. Тревожное письмо Мягкову: как же быть, он же там, в Маньчжурии! А Ася? Письма, письма, письма. Дядюшка устал посылать служанку на почту.

Уходят поезда, в них молодые солдаты, неопытные сестры милосердия, а город гудит, город не спит. Благотворительность – что-то похожее на попытки спасти, помочь, но Анн-Мари не видит в этом спасения. Для Петербурга фронт – слишком далеко, как в другом мире. Фронт далеко, а Ася и Василий Иванович всегда рядом, от этого что-то холодеет внутри.

Юсуповы. Островок спокойствия в шумном Петербурге. Такой степенный Феликс Феликсович, такая возвышенная Зинаида Николаевна, такой шкодливый Феликс. Анн-Мари решает остаться: записи не редактированы, ответы не получены, хотя maman просит вернуться, и Поль смешно заливает свои письма духами. Где он, Париж и свежие булочки под беззаботным солнцем Елисейских полей? Но «не хочу ни любви, ни почестей…», нет пока дороги назад. Еще нужно найти Марусю, еще нужно найти Мишеля.

Маргарита Мейн. Теперь только так, когда вокруг люди.  Детство, первая любовь к русскому, к русскости – они с сестрой сводили с ума скромную Элен в пансионатах, куда она просилась, как только получала восторженное письмо от Маруси. Первые слова, первые стихи на русском. Марусе было 12, а казалось, что она – великий поэт. Не казалось. Она победит, завоюет напыщенный Петербург своей одноэтажной, светлой, зеленой Москвой.

Со студентами тяжело: много, быстро, пылко говорят: куда Анн-Мари со своим глупым русским, как убедить этих серьезных девушек, что они зря осуждают Мишу Рябушинского, что надо отпустить его на фронт, потому что он мужчина, он решил, он знает, что будущее сможет изменить только своими руками. Феликс и Глеб Морозов смеются, затягивая княжну в белом платье в какой-то кабак: «Анн-Мари, поговорите с Мишей, Вас он послушает». А Миши нет, и уже немного страшно, странно, потому что «Он много говорит, когда выпьет, не стоит и думать, что он уедет!»

Закрутилась сумасшедшая осень: Маруся в салонах, в театрах, Миша на фронте, князь Голицын пропадает в Собрании, Андрей Александрович в суде днем и ночью, Анн-Мари пишет и переписывает – редакция «Русского дела» получает одно за другим письма с фронта, новости, императорские указы, объявления о благотворительности… стихи. Нет времени вернуться, Петербург не отпускает, последнее письмо Михаила не отпускает – Анн-Мари решает дождаться мальчика-мужчину из Маньчжурии. Но многие ли возвращаются оттуда? Отчаяния добавляет письмо Мягкова.



Нет сил ходить в театр, маскарады похожи на поминки, откуда-то из этой тоски рождаются песни русских крестьян, прожигающие – светлой? – грустью, одиночеством, надеждой. Почему не отвечает Михаил, дошло ли до него письмо? Жив ли он? Из Маньчжурии вернулась Асенька, одна лишь встреча, и сама утонула в Петербурге: не видно, не слышно, беспокойно.

Вся Россия закружилась перед глазами княжны Голицыной. До ее maman доходят вести о русско-японской войне, она молит дочь вернуться в Париж, рассказывает о беспокойстве Поля и Марка. На благотворительном пикнике Императрицы игры, шампанское и сладости - дрожат руки, сохнут губы. На благотворительном вечере в университете лотереи сменяются фантами, фанты вальсами, вальсы аукционами. А перед глазами фотография. Дошла ли до адресата? Почему нет ответа? Ожидание - отчаяние - поиски - опоздания на романсы Маруси.

Снежным февральским днем в зале кто-то ждет. «Ваше сиятельство, к Вам гостья из Франции». Талантливый кондитер, готовит для императорского двора: хочет испечь торт, олицетворяющий русский дух. Анн-Мари смеется, смеется, и не может остановиться, пока из глаз не начинают течь слезы. «Ma chérie, если бы из русского духа можно было испечь торт…» Вопросы – допросы. «Вы давно в России, вы же нашли русский дух?» Анн-Мари потеряла дар речи. «Ma chérie, подумайте об одиночестве».

Тревожная весна 1905-го. Князь велит купить билеты в Москву, Ниццу, Париж – «собирайтесь, Элен, здесь может быть неспокойно». Дмитрий Петрович в долгах из-за типографии, пишет maman, что княжну пора забирать. Он будто знал, что холодным, но солнечным мартовским утром мимо особняка Юсуповых пройдет Миша с шумными друзьями, а Феликс крикнет «А вот и ты! У меня для тебя должок и княжна Голицына». Живой!
Шампанское, прогулки, искрящиеся глаза, слова, как лепестки незабудок… поезд. Поезд, уносящий из России.


Светочка, радость Петербургских дней, верная помощница княжны, среди листков бумаги обнаружила черновик письма Марку Голицыну – он нашел свое место в газете «Русское дело». Русское дело, которое занимало Анн-Мари Элен последний год, которому она отдала все свои силы, чтобы видеть, но не думать о тех, кого так легко потерять.

«Марк, милый брат, maman сказала, что ты ждешь моих писем, а я ведь тебе еще ничего не писала про Петербург. А слов не хватит, Марк, Петербург нужно видеть, слышать, чувствовать.
Отправляйся на Montmartre, часов в восемь вечера. Поднимайся один, пешком, быстро, по самым узким улочкам – прямо в Lapin Agile. Встань у окна, закрой глаза, отдышись: ты услышишь веселую музыку, женский визг, звон бокалов, но пот будет стекать по твоей груди, вокруг тебя будет темно, лишь только желтый свет из окон кабаре будет освещать улицу и твое усталое лицо, но внутрь тебе нельзя, ты не войдешь. Марк, там ты – русский рабочий, чья смена закончилась поздно, в кармане несколько грошей, вокруг кипит жизнь, но пот стекает по его груди, и некуда, некуда идти…
По субботам maman устраивает салоны. Приди туда поздно, когда гости уже устанут, а некоторые и разойдутся. Найди группу, которая спорит о чем-то, сядь неподалеку, закрой глаза и прочитай про себя стихи, которые я присылала maman: «В огромном городе моем – ночь. Из дома сонного иду – прочь…» Ты – студент Петербурга, вокруг тебя поэты, художники, друзья, но ты одинок, и люди, которые спорят вокруг, не замечают тебя.
Найди дворянские фуршеты, найди дешевые кафе, найди убогих продавщиц на рынке, найди студентов, найди солдат, найди раненых, найди молодоженов, найди евреев, армян, англичан, немцев, шведов. Закрывай глаза и слушай, чувствуй, читай стихи, беги за звоном колоколов на православном храме. Только не ищи русских на улицах Парижа. Россия – в тебе, брат мой, как и во мне. Ее не узнаешь, не опишешь, не поймешь. Ею можно лишь жить. Марк, я приеду к вам с maman, привезу вам немного холода, немного голода, охапку трав и горсть алмазов. Но я вернусь обратно, потому что я – Россия, я – Петербург».
02/03/1905
Tags: РИ, борзопись, видео, игры, итоги, моя, словоблудство, стихи, тексты, фото, чудеса
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments