?

Log in

Сегодня тот самый день, в который надо себя замотивировать и дать полезное обещание.

Потому что сегодня день рождения моей мамы. И не просто день рождения, а юбилей (она убьет меня, конечно, если увидит это).
Мама недавно сказала, что гордится мной.
В детстве не хватало этих слов.
Но зато на протяжении нашей совместной, и даже уже не очень совместной жизни, постоянно случались забавные, тупые, абсурдные, печальные, ужасные истории. Часто они были связаны со всей семьей, но главным героем обычно была мама.
Я не придавала значения этим историям, пока не рассказала несколько случаев мужчине и друзьям.
А все эти люди дико угорали и говорили, что это нужно записывать, и что жизнь моя и мамина невероятно богата на адские байки.

И вот в честь её дня рождения я обещаю тут писать хотя бы одну байку в месяц.
Сразу скажу: вслух все это получается действительно смешно. Как будет на письме - не знаю. Но если что, будет просто режим дневника.
И, мама, если ты будешь сюда заходить, сразу прошу прощения: ты же понимаешь, самые угарные истории нас всех не выставляют в лучшем свете. Но зато дарят смех, а смех очень важен. А, и еще, у меня плохая память, так что многие вещи я не помню, а некоторые, возможно, приукрашаю. Не ругайся.

Люблю маму.

Итак, начнем с короткой легендарной истории про огурцы.

[Мама и искусственное оплодотворение]1. Мама и огурцы

Когда мама была беременна мной на 7 месяце, она поехала к свекрови в Одессу. Тут, кстати, для всех хихикающих стоит отметить, что мой прадед с той стороны – грек, а все остальные – русские, так что ничего мифически-одесского во мне нет, кроме рыжеватости и веснушек. Отношения у невестки со свекровью были не очень, та любила сына чересчур нежной любовью, так что жену его несколько угнетала. И вот решила она ее отправлять в парник (Одесса, сентябрь, на улице +30) женить огурцы. Возможно, моё поколение уже и не знакомо с овощеводством, но это такая практика размножения пупырчатых в условиях ограниченного наплыва насекомых. Берешь, значит, цветочки-дяди и спариваешь их с цветочками-тетями. Потом из этого насилия рождаются огурцы. Беременная девушка в парнике посреди дня, температура поднимается до +45, земля под ногами начинает качаться. Ну, всё, думает мать, сейчас потеряю сознание, меня никто не найдёт, помру с ребёнком. Но земля покачалась-покачалась и перестала. Только к вечеру мама узнала, что это было землетрясение. А из-за этого группового спаривания овощей она всё равно потом попала на сохранение, так что не ходите беременными в парник, а лучше держитесь подальше от свекровей.
Заметила такую смешную штуку, теперь сижу, посмеиваюсь над собой, захотелось записать.

Когда я читаю роман, иду вместе с героем туда, куда идет он, слежу на сюжетом, погружаюсь в его жизнь. И вот встречается ему девушка, он начинает о ней рассказывать, какие-то истории, ситуации. И я невольно думаю что-то вроде: "Вот, это она, девушка, о которой пойдет речь, его возлюбленная".
А потом эта линия заканчивается, герой идет дальше, встречает еще кого-то.
И на каждую девушку, видимо, появляется такая реакция.

Забавно, что в жизни ведь так и происходит - какой талант это выразить на бумаге! Но, видимо, без читателя все равно никак. Ведь когда ты садишься описывать свою маленькую хорошую любовную историю, которая уже закончилась, очень сложно писать о ней так, будто она не кончалась. Почти невозможно. Тебе нужен тот, кто верит в бесконечность этой истории так же, как ты верил тогда.

Вот так и мы встречаем людей и думаем, что это "та самая/тот самый, о ком пойдет речь".
А потом сюжет развивается как-то по-своему, мы идем дальше, и у читателя нашей жизни, вероятно, случаются такие же милые разочарования, что это опять не тот, из-за кого родилась эта книга.

А у вас какие отношения с героями книг?
- Это не игрушки, - говорила она, проворачивая барабан револьвера и дуя в пустые каморы. - Это не сказка, - говорила она, листая страницы блокнота, измазанные робкими словами про леса, поля и разнообразных китов. – Это другой жанр. Какой сегодня?
- Ты веришь?
- Я надеюсь. Верят в то, существование чего сложно доказать. Вера. Верность! Ха-ха-ха… Знала одну такую, скучной была, Ве-е-е-ра.
- А я знал одну Надежду. Спал с её матерью.

[Он мой ангел, бесёнок...]Он мой ангел, бесёнок, раскачивающий меня на маятнике. Раз – два, да – нет, или – или. Маятник, маятник, каково тебе так жить? Ты всё время двигаешься, нигде не задерживаешься, но всё противно одинаковое…

- Время. Время разное.
- Но повторяются твои 12:07!
- Цифры одни, ты другой.
- Какова вероятность выстрела одной пули в барабане, если каждый раз с размаху раскручивать?
- Да с первого раза может рвануть.

Она не бегала, ходила. В разнице между шагом и ожиданием роились жужжащие сомнения, они жалили неокрепшую уверенность и мешали слушать музыку. А музыка была жизнью, не хотелось упускать ни ноты, ни паузы, священной паузы, когда схлопываются реальности – не знаешь, где очнёшься после этой остановки, не знаешь, здесь тебе выходить, или на следующей. Меняются картинки, но они ничего не значат – нет ни одной знакомой, это же чужие места. Только бы не сел аккумулятор, иначе совсем не добраться. Она существует не в городе, а на тусклом экране с зелёной дорожкой-траекторией. Пункт А – пункт Б. Смерть ведь и правда не противоположность жизни, а её часть, так что не стоит рассчитывать, что это конец, спокойствие, свобода. И пункт Б – всего лишь цель.

- Чего ты хочешь?
- Уверенности
- Только в себе.
- Надёжности
- Никогда.
- Стабильности
- Ни за что.
- Любви?
- Гарантия – один день. Потом даже с чеком не приходи.
- Тогда ничего.
- Нельзя. Придется выбирать. Ты там такая голая и без вещей никому не нужна.
- А счастье есть?
- Готового нет, но сама собрать сможешь. Вот смех, уют, искренность, доверие, покой…
- … ай, режется, как стекло!
- Без крови не слепишь, загорится, разойдётся, а на него гарантии нет, потому что сборка не заводская.

Полный карман ключей от чужих домов то ли прижимает к земле, то ли держит на ней. Цепляет брелоки, чтобы стали немного родными, дорожки протаптывает, на ощупь различает.

Часто бывает, приезжаешь в новый город, и за один день три раза подряд на одну и ту же улицу выходишь, одни и те же места видишь: Истикляль, Карлов мост, Баумана, Невский, Рамбла. И кажется, будто ты так давно уже в городе, будто знаешь его, начинаешь расплетать, разворачивать улитку улиц, площадей, грязных переулков, блестящего метро.
Ждут ли нас в городах? Рады ли нам? Примут ли? Забудут?
Кусочки души по Земле размазаны.

- Дядя, а что там в витрине такое пушистое?

- Это равнодушие. Э-э-эй, руки-то не тяни, ты на него ещё не заработала.


Я цепляюсь за ветки, за кочки, шишечки, я ползу, дышу, но как будто падаю, открываю рот, а оттуда бабочки, как вороны черные и воняют падалью. Лес, послушай, лес, я же бог твой с рожками, я же часть тебя, родилась под деревом, ты зачем так грубо хватаешь за ноги, ты за что так пачкаешь мои крылья белые? Я дышу всё глуше, я верю - вырасту, но расту не я, а деревья строгие, в моих лёгких мох, вместо сердца устрица, и вьюном колючим связало ноги мне.
- Где поляна, дерево и овражек каменный? Ты куда меня, злая тропка, вывела?
- Ты в лесу чужом, дорогая девочка, ну а дома ты никогда не видела. Ты жила на крышах, в подвалах, в трейлерах, ты бросать училась и клеить старое. Ты ложись под куст, поживешь немного тут...

- Нет, тропинка, хватит, куста уж мало мне.
Я хочу сама украшать окошечки, я хочу расставить свои все книжицы, я хочу построить, чтоб мне всё нравилось, чтобы было тихо, как мне всё видится.
Только снова ноги пошли иголками, затянуло небо узлом молчания. Ты скажи мне, мама, пусть дома не было, ты ответь мне честно: а я?
Была ли я?

Капитанская дочка

...с дороги торной не свернуть,
хоть все шумит трава степная.
уже почти закончен путь:
короткий шаг, и я у Края.

в руках - кусочки чьих-то снов,
и, оживляя тени эти,
мы тихо садим под Покров
ростки чудес. не боги - дети.
(с) Шорох

Меня зовут Лара Равель и я дочь своего отца.


Три года назад я сидела в нашей столичной квартире и помогала ему упаковывать пистолеты, прокладывая их своими мягкими игрушками. Вдруг хлопнула дверь. Мама строго вошла в зал и сказала:

- Нам с Ларой нечего делать в твоей ссылке на краю земли. Ей надо учиться, а я там сгнию. Мы не поедем.

Отец молча поднял на неё голову. Я посмотрела на кукол, запутавшихся между стволами и мешочками с патронами.
Ночью мы уже сидели в поезде, который шел никуда. Капитан Равель и его упрямая одиннадцатилетняя дочь.

***

В этом Городе нет школы, хотя есть учителя. В этом Городе у меня есть друзья. Когда мы только приехали, я забрела в мир желто-седой травы с красными ягодами, и встретила там Иглу. Так я узнала, кто такие мангызы. Страшные, но люди. Они не учили меня бояться Степи, так я Её с тех пор и не боялась, что бы не говорили горожане. Кое-чему я у Неё училась каждый день.

[а они, дети малые, бегали, бегали]***
где-то филином ухнули: раз, два, и снова,
им ответили воем бездомной собаки,
птичья трель.
просыпается.
шайка готова:
знают все, что никто не спасется без драки.

(с) Сказка

Однажды, после того, как Хвост проиграл нам куклу Белой Хозяйки, а она исчезла, ко мне пришли друзья и попросили наказать его за воровство. Никто не знал, виноват он или нет. И мы провели обряд, наказывающий вора. Если бы Хвост был виноват, он бы превратился в Червя, это все знают. Но он спокойно играл в свои дурацкие соревнования, пока не разузнал секрет Вороны, из-за которого её могли бы выгнать из Города.

Ворона. Мой самый близкий друг, мой Старший-младший товарищ. Когда-то мы с ней вместе по утрам сидели на Станции и ждали поезд, который привезёт её родителей. А может, и мою маму тоже.
Потом мы перестали.

Чтобы Хвост никому ничего не рассказал, я сделала ужасное. Рассказала его матери, как он однажды напился твирина. Та его тут же заперла.
А потом он исчез.
И никто из нас не мог выяснить, догадаться, понять – куда, как и зачем. В Городе стало мучительно неприятно, его мать допрашивала всех подряд, за детьми даже днём гонялись патрульные.

***

Дисциплина. Форма. Пистолеты и ружья. Запахи коньяка, лука, пороха. Это мой дом.
Строгий взгляд. Громкий голос. Мягкие щеки. Сила. Это мой отец.
Я знаю всё про него, он знает всё про меня. Всё, что можно было ему сказать, я говорила. Всегда пыталась помочь.

- Пап, я пришла за огнём!
- Ты опоздала на 3 минуты.
- Но… но мы просто на площадке. А у меня нет часов.
- Равели приходят вовремя.
- Пап…
- Но на три минуты можно и опоздать. Иди, гуляй. Жду тебя через полчаса.

***

Однажды мне приснился сон, который теперь я плохо помню. Страшный, болезненный, мучительный. Казалось, он был о прошлом Города, когда Палач вешал и сжигал людей за то, что они жили не так, как он, думали не так, как он. Он вешал братьев за силу воли, женщин за способности к чудодейству. За правду, за верность, за смелость. Сжигал детей и родителей. А в этом сне ещё и говорил голосом отца. Люди кричали и плакали, это было невыносимо.
Как вдруг.
Помощники Палача приказали:
- Приведите к эшафоту Лару Равель! Она обвиняется за то, что поставила отца выше Державы. Повесить!

Я проснулась в слезах, всё тело трясло, меня будто привели на эшафот, и не верилось, что я лежу на полу своей комнаты. Отец, видимо, услышал, как я упала, вбежал и обнял меня. Рассказала ему всё. И плакала, плакала в его мундир. А он не отпускал, только тихо говорил, что всё будет хорошо, что это не наше будущее, что он любит меня и защитит. Что подал прошение о переводе на фронт, но отзовёт его. Потому что в этом Городе мои друзья, а там его всё равно не ждут. Он останется в месте, которое ненавидит и не понимает. Потому что здесь его дочь.

В темноте я брела к площадке, а слёзы всё не останавливались.
Даже если это был вещий сон. Я ничего бы не изменила.
Да, отца я ставлю выше всего. Тем более, Державы.
И готова за это умереть.

***

Часто родители считают, что знают, как должны жить их дети. Знают, что они хотят, что им нужно. Но это не так. Мало того, что вчера отец хитро затащил меня на урок рисования, а потом мой поезд всё равно обозвал подъёмным краном, так сегодня пришлось пойти на урок абстрактной логики прямо с утра! Всё это было нормально. Но играть-то интереснее…
Чтобы добить меня, он сказал:
- В Городе открывается школа. Сегодня в час ты должна быть на занятии.
Никакие уговоры не помогли. Пришлось согласиться.

А на площадке было столько всего интересного! И когда я сказала, что отец убьёт меня, если я не пойду на уроки, дети посмеялись:
- Ты и так отмечаешься у него каждый час все последние годы! Папенькина дочка! Мы в школу не пойдём, нас там всех запрут, фу!
Ну, да, Загранники. А я поддалась. Через час город гремел от криков моего отца, а я пряталась, и мне было ужасно страшно. Не потому, что он меня убьёт, а потому, что я его расстроила. Ведь в его жизни и так очень, очень мало радости…

Ещё через час я сидела за нашим деревянным столом в доме без двери и старалась сдержать слёзы. А отец ходил из угла в угол и жестко, по-военному отчитывал меня.

- Ты не слушаешься? Тогда командуй собой сама.
- Пап, ты чего, не надо так говорить…
- Как?! А как всё должно быть? Как ты хочешь, чтобы было?!
- Ну… нормально, как раньше. Пап, человеку же свойственны ошибки, прости меня, я испугалась.
- Я здесь для тебя! И ты от меня прячешься? Командуй собой сама, всё, я больше не буду указывать!
- Пап, детям так не говорят, зачем ты так…
- Даже не хочу с тобой разговаривать!

И ушёл, сжав в зубах холодную трубку.

Я вернулась в Штаб, дети во что-то играли. Струнка пыталась меня рассмешить, а я свернулась в гамаке и снова плакала, как маленькая.
А вообще, знаете, плачут не только маленькие.

Я не заметила, как площадка опустела. Только я и корабль, парус, колокольчики, игрушки, свечи. Мой портрет капитана Травы с картой, чтобы никто не забыл её собрать. Стрункино «МАМА» на мокрой стене. Вещи Спички и Птица, которые отказались от своих домов.

Отец остался здесь из-за меня.
А я его расстроила.

Я выгребла из карманов свои сокровища, нашла листок бумаги и карандаш. Надо попрощаться с друзьями. Тётя Элиза из Утёса говорила, что у неё есть ненужные взрослые вещи для девушки. Оставив послание детям, я отправилась к ней, взяла юбку и пошла домой. У порога встретился отец, трубка дымилась.

- Лара, я хочу с тобой поговорить.
- Не надо, отец, не о чем.

Я сняла с шеи ключ и вложила ему в руку.

- Ты что?! Не делай этого! Я не это имел в виду!
- Ты сказал, что я должна командовать собой сама. Детям так не говорят, пап. Теперь ты можешь ехать на фронт или в Столицу. Я поеду с тобой. В этом Городе у меня больше нет друзей.

И снова слёзы. Взрослые слёзы Лары Равель и её отца.

***

В Дом без двери полетела сандалия.
- Вы плохой, плохой капитан! Что вы сделали со Сказкой?! Это из-за вас она взрослая!
- Ребята, пожалуйста, не ругайтесь на него. Я сама. Так вышло. Я же все написала. Простите меня.
- Нет, нет, нет, возвращайся! Мы знаем, как тебя спасти! Есть витраж! Он поможет тебе вернуть детство!
- Не думаю, друзья. Вы просто запомните меня, ладно? И если что, приходите, я помогу вам, чем смогу.
Я плакала. Они плакали. Нет, слёзы не знают возраста.

***

Взрослая жизнь? Никогда не приближайте её, никогда. В ней ничего хорошего. Я очень скучаю по детям.  Стою под детской площадкой, вижу платье любимой моей Вороны. Наверное, она внимательно, как всегда, слушает остальных. Вон мелькнули косички Спички, лохматая голова Шороха – прибежали откуда-то с новостями. Хмурый Птиц, серьёзный Уголь – сидят подальше, думают о своём. У Струнки опять глаза на мокром месте, теребит «ленточку памяти». Мотылёк куда-то улетела с Крапивой.

Тоска. Потеря. Что здесь делать дальше? Знакомые отца задают вопросы: «Ты ещё не нашла работу?», «Ну что, жениха присмотрела?»
Не хочу работы и жениха! Мне 15!

Подходит капитан Трава. Когда-то я смотрела на него с той стороны площадки. А теперь мы оба здесь, снаружи. И он капитан Савьюр, а вовсе не Трава и не Великан. Кажется, последнее, что связывает меня с миром детства.
- Ну, что, выросла?
- Выросла.
- Теперь уж и шлем поносить не хочешь?
- Хочу!
- Держи. Пойдём, посмотрим, чем живут люди в этом Городе.


***

Как-то мы с Вороной в субботу остались одни в Штабе.
Сели на край ангара, болтали ногами, смотрели в небо.
- Смотри, это облако похоже на быка. Вот его глаз, и пухлая губа. Он лежит.
- И улыбается. Смотри, его глаз закрывается, а рот расплывается в улыбке!
- Хороший знак.
- Хороший.

На пороге неба

Пока зреет мой классический персонажный отчет, скажу... наверное, не пару слов, но немножко про саму игру.

Зимой 2014 года мне многие пели про то, какой потрясающей игрой был Город из Песка. И мне было так грустно, что я пропустила весь тот сезон, что решила твердо: на следующую игру Равники еду.
К тому времени я не знала ни одного человека из этой МГ.
На Зиланте в мою сторону показали пальцем и сказали:
- Вот, Варья бы прошла кастинг на ребенка.
И заверте.

[На краюхе хлеба]То, что я хотела сыграть, мне сразу не дали. На ВолКе моя неопределенная роль стала опять не тем, во что я хотела играть, но мы только вышли с презентации, в моей руке был зажат ключик:
- Варь, есть роль Лары Равель, будешь играть?
- А что там такого?
- Ну, твоим отцом, скорее всего, будет Корсар.
- А.... ну, ладно, после вашего транса хоть кого играть.


Еще много месяцев Корсар не знал, кого он там будет играть и с кем. А я в это время возлагала на него все надежды, потому что никакие идеи детской игры мне не заходили.
Месяца за полтора до игры я с днища провала морали писала Коло:
- У вас есть свободные роли степняков?
- Наложниц парочка. А что?
- Ненавижу детские игры.


Тут надо отметить, что НПН - моя единственная игра в сезоне. Если я, конечно, сейчас резко не запрыгну куда-нибудь формата "послезавтра игра, надень, что угодно, поехали, зажжем".
Теперь я рада, что осталась ребенком, потому что у детей была самая крутая игра.

За этот год я влюбилась в нижегородцев, среди них и МГ у меня появились потрясающие друзья, и я безумно им благодарна за то, что они есть, за то, как они мне помогали, и за то, какую они в итоге сделали игру.
Особенные спасибы хочу сказать Коло, Керигалю, Лютику, Томке и Минкину. Я вас очень люблю.
И держу за руки Мишу Ши, Стаську, Катю Чертополох и ребят, которые такие молодцы.

С ноября тексты дико меня заряжали, что-то даже выписалось из меня. Я не играла в Мор, не знаю, буду ли, так что весь мой мир - это то, что создали авторы НПН.

Мой стиль на ПРИ - выдумать все самой, завязаться со всеми самой, потом отправить все это региональщику, получить добро и счастливо играть. Здесь же мастера обещали какие-то вводные, поэтому я долго боялась что-либо придумывать и завязываться. Наверное, зря, потому что вводная моя и групповая-детская - это не то, чего мне хватает для создания персонажа и игры. Ну, ладно, первая попытка рассчитывать не на себя провалена, больше не буду. Просто было очень тяжело не понимать персонажа. И отец ничем не мог мне помочь, потому что ему вообще все месяцы никто ни слова не говорил про его роль - отталкиваться было не от чего.

Детская группа и чат были самыми пустыми до игры. Нади тоже не было слышно особо. Теперь у меня к ней дикий респект, что на полигоне все три дня она от нас не отходила. Такую четкую и погруженную мастерскую работу я видела впервые, это очень круто и правильно. Игра нам давала обратную связь. Знаю, что у многих других игроков такого не было.
"Все лучшее - детям". Такой девиз вырос на конец игры. Это был отдельный крутейший мир, из которого не хотелось вылезать. Мы жили. Мы были детьми. Мы не вываливались из игры, не прекращали бегать и творить свои чудеса. Да, понятно, что мы все придумывали сами, что нам были даны правила и схемы, а оживляли игру игроки. Но так, на мой взгляд, и должно быть. Не знаю, был ли Город на Горхоне, но детский мир на Горхоне был, полный веселья, грусти, странного, чудес, гребанины и реально абсолютно детских ощущений.
Мы могли делать так:

- Мы выкопали сокровища!
- А это что за штука?
- Это... ну... это музыкальный инструмент червя, который засмотрелся на твириновую невесту и выронил его из кармана! Теперь он помогает видеть то, чего не видят другие.

***
- Что это вы тут развешиваете?
- Ну... это мешок ключей.
- И это же не просто ключи! Это ключи тех детей, кто играл на этой площадке, а потом вырос и ушел. Одинаковые - это братьев и сестер из одного дома.


Привратники были на самом деле Д - духовность. Мы очень отличались от Загранников и почти не искали Хвоста (Мишку), потому что он нам не нравился. Спасибо всем: Вороне, Шороху, Струнке, Угольку, Спичке, Молчуну, Крапиве, Мотыльку, Птицу. Это было круто. И все теперь дико родные.
Загранники были настоящими Загранниками и весьма круто бесили, выигрывали ролевую игру, орали и были на своей волне. В это было здорово и интересно играть.

Так забавно вышло, что для моего персонажа детский мир не был единственно важным. А для меня как игрока важнее, сильнее и эмоциональнее была игра с отцом. Об этом, наверное, лучше в более литературном отчете, zoosad и так написал об этом достаточно. Спасибо, Ваня, это было нереально круто.

Моя боль - она про моих друзей и знакомых, которые остались на той стороне Чуда и не смогли поиграть так хорошо, как я.
Уже который день я много слушаю про это, мне жалко и друзей, и мастеров, но накатывают очень разные чувства во все стороны. И постоянный вопрос: чего я не сделала, чтобы мои друзья лучше поиграли?
Но о минусах игры и так многие пишут, не буду, много раз все сказано. Пара только тезисов, пожалуй:
1. Того, что не открылось на игре, не существует. Любые классные задумки мастеров - пустота, если она не смогла реализоваться.
2. ПРИ - это не эскейп-квест-рум, а живой процесс, поэтому забивать ее тонной загадок (не найди то, принеси тому, а реально загадок) - очень плохо.
3. На третий день битья головой об стену игрок перестает хотеть не только что-то отгадывать, но и вообще играть. Как мастер я считаю, что лучше помочь игрокам быстрее что-то найти, чем после игры говорить им, что на самом деле для них были выдуманы бомбовые замесы. Если для них - дайте им их на игре. Иначе получается, что мастера называют игроков тупыми идиотами, которые чего-то сами не смогли сделать или разгадать. Не очень вежливо-с.


Большое спасибо всем, с кем я общалась до игры, на строяке и в процессе игры. Вы - мой мир. Долбанутый, толчковый, ужасно любимый )

Сказать еще есть много чего, конечно. Но перестану вас мучить ) Спрашивайте в комментариях.
Не такой, как все
[Самая приличная из постыдных зарисовок на коленке]- Ой, да рассказывай! Сказок начитался, смотрите на него, моооонстр!
- Но это правда…
- Ага, конечно. Выпендриться решил? Особенный, думаешь? И что мы теперь должны с тобой сделать? Может, тебя в клетку посадить? Или вообще убить? А в зоопарк не хочешь?
- Коль, ну, отстань, ребёнок доверился, пришёл совета просить, а ты заплевал его уже с ног до головы.
- Не, а что? Ребёнок этот приходит, говорит: «Мне кажется, я монстр». И чуть не плачет! «Помогите мне сбежать из школы». Мы что, няньки ему? Нашёл отмазку, тоже мне, монстр. Монстр побега из школы. К родителям иди, рассказывай, что ты монстр. Что, слабо?
- Я им потом скажу…
- Он боится, Коль. Они или не поверят, или в больницу его отправят.
- Да не существует никаких монстров! И ты не можешь быть монстром! Слышишь меня? Не монстр ты, успокойся, иди на уроки.
Он даже не понял, какой урок был последним. Просто собрал учебники, переобулся и поплёлся домой.
- Эй, чудовище, нос-то не вешай, ты же пугать должен! Ха-ха-ха-ха-ха! – Коля с друзьями проехал мимо на велосипеде, чуть не сбив его с ног.
Дома никого не было. Он закинул портфель в свою комнату, спустился в туалет, встал перед зеркалом, разделся и стал пристально себя разглядывать.
- Может, здесь?.. – Прошептал он и оттянул кожу на боку. Ничего не получалось. Тогда он стал пытаться тянуть повсюду, даже под коленками, за ушами, над щиколотками. Не выходило, было больно, кожа покраснела. Он опустился на унитаз и заплакал. Родители рано или поздно заметят. Что же делать?
Он выучил уроки и затаился в своей комнате, спрятавшись под одеяло. Щёлкнул замок, дверь ударилась об вешалку. Родители о чём-то жарко спорили. Они продолжали на кухне, ушли вместе в душ и затихли там. Мальчик выдохнул: наверное, уже не зайдут.
Шепча друг другу всякие глупости, они прошмыгнули из ванной в спальню и закрылись.
На забрызганном мыльными каплями полу ванной лежали две небрежно сброшенные человеческие кожи.

Маяк Анатолий стоял на берегу холодного моря. Он ждал. Он так хотел рассказать, но те, кто его построил, больше не возвращались. Приходили другие. Меняли лампу. Сначала она была масляной, они меняли её часто. Шли годы, лампа стала электрической, люди стали приезжать реже: иногда он даже пыхтел и надрывал напряжение, чтобы глупый фонарь перегорел. Диверсия приводила к успеху, но люди так быстро всё меняли и уезжали, что маяк Анатолий даже не успевал представиться.

Маяк Анатолий понимал, что всё из-за его края мира, из-за холодного моря, которое никому не нужно. Однако он знал цену этому краю, поэтому ждал.

Однажды он ещё не успел проснуться, а кто-то уже положил прохладные пальцы на ржавую ручку его тяжелой двери. Надо же, подумал он, лампа вроде в порядке, недавно меняли. Кто же это?

[Юноша - и как его...]Юноша – и как его такого занесло в такую даль, – тонкая кость, огромный рюкзак на сгорбленной спине, очки в чёрной оправе. Тяжело ему даётся замочная скважина. Удивлённый маяк Анатолий даже не сразу спохватился помочь, но вспомнил и шлёпнул дверь в нужную сторону. Он изнемогал от нетерпения, а юноша так медленно поднимался наверх, что даже лампа завертелась быстрее – пульс маяка участился.

- Фуф…
Юноша аккуратно опустил рюкзак на пол, усыпанный мумиями разной мошкары. Ээээх, подумал маяк Анатолий, ведь мог бы и убрать, да не ждал гостей. Тоже мне, хозяин.

Юноша осмотрелся. Два маленьких грязных окошка, буржуйка – то ещё счастье, дрова сюда таскать; письменный стол, табурет, стеллаж, кровать – всё из разных лет, но как-то одинаково потёрто.

Маяк Анатолий тем временем суетился. Снаружи этого было не заметить, но каждый его кирпичик осторожно отряхивался от соли, пыли, сна, казавшегося вечным. Он понял, что такой рюкзак юноша принёс неспроста, скорее всего, он останется, хотя бы на несколько дней.

Юноша убрал в комнате и туалете. Разложил книги, тетради, какие-то неведомые коробочки на полки и на пол, повесил рюкзак на гвоздь над кроватью. Достал два варёных яйца, кукурузу, несколько редисок и половинку белого. Крошки после трапезы аккуратно сгрёб и отправил в печку.
Неуклюже сел на табурет, открыл большой блокнот и начал писать. Маяк Анатолий смущался, но не мог не подглядывать.
- День первый. Связь в этом углу вселенной действительно не работает. Тут пусто и затхло – крошечные бойницы, выдающие себя за окна, даже не открываются. Сегодня выдохну, завтра осмотрю окрестности, следующей ночью начну – аппараты пока не собирал.
Маяк Анатолий обрадовался: как он в точку-то с углом вселенной! Вот потемнеет совсем, такое ему покажу!

Юноша устроился на кровати с кружкой чая и читал книжку, пока не начал клевать носом. Маяк Анатолий совершал последние приготовления, даже как-то очистил ржавчину с перил. Когда появились первые звёзды, он радостно заглянул к юноше, а тот уже спал, уронив книгу на пол.
- Нет, нет, нет, что же ты спишь!?
Маяк Анатолий пробовал завывать ветром в окошки, осыпаться пылью потолка на кровать, мигать светом и скрипеть перилами. Но уставший юноша спал, как убитый. Полосатая башня загрустил, но не отчаялся.

Весь следующий день юноша изучал берег, устанавливал наблюдательные приборы на обзорной площадке, доводил до ума своё жилище, раскладывал на полу карты звёздного неба, искал на берегу дрова для печки, писал письма, готовил еду. Маяк Анатолий нервничал.

Когда стемнело, юный учёный накинул ветровку, обернул шею тёплым шарфом и поднялся на площадку. С неё было слышно море, в уши дул прохладный ветер. Он опустился на колено и стал настраивать телескоп. Вдруг, когда уже почти удалось добиться максимальной чёткости Планеты, которая в это время года открывала себя для острых глаз и пытливых умов тех, кто смотрит на галактику с Земли, что-то большое заслонило юноше весь обзор. Птица, что ли? Он оторвался от окуляра и приподнялся. Вокруг всё было чисто. Он опустился обратно, но что-то его насторожило. Было удивительно тихо. Ни ветерка, ни шума волн. Тёплая, густая тишина. Он снова поднялся и стал осматриваться. В середине площадки крутился фонарь маяка. Юноша посмотрел вниз и не увидел моря. А наверху всё те же звёзды… Или нет? С ними тоже что-то случилось. Они были, но не те. Во-первых, их было больше, во-вторых, они не складывались в знакомые созвездия. Юноша забеспокоился. И уж совсем оторопел, когда услышал чей-то голос:

- Доброй ночи.

Юноша огляделся, никого не увидел, но спросил осторожно:

- Кто здесь?
- Меня зовут Анатолий. Я маяк.
- Маяк?
- Ну, да. Ты на мне стоишь.
- Что за бред… это розыгрыш? Как ты разговариваешь?
- Сложно сказать, как. Могу разговаривать и разговариваю.

Против этой логики юноша был бессилен.

- А куда делось море? И почему звёзды другие?
- Потому что мы не на Земле. Здесь моря нет. А звёзды те же, просто с другой стороны.
- Наверное, я сплю. Мы на другой планете. Говорящий маяк…
- …Анатолий.
- Анатолий, да, прошу прощения. И что это за планета?
- Не знаю. Хорошая. Если бы на Земле я стоял бы в таком тёплом месте, многие бы приезжали ко мне.
- Подожди. А зачем ты тут, если моря нет?
- Указываю путь.
- Кому?
- Кораблям, конечно. И китам.
- Кораблям и китам?
- Да.
- Бред какой… И где же они?
- А ты садись, всё равно же пришёл на звезды смотреть. Жди. Увидишь. По средам тут пассажирские проходят, а ближе к утру и транспортные, они особенно внушительные.
- Корабли?
- Киты.
- Транспортные киты!?
- Пассажирские тебя, смотрю, не удивили.

Юноша нахмурился, но сел. Сидит, сидит, смотрит – действительно, из-за какого-то небесного поворота появился кит. А на нём целый дом. Плывёт, медленно, но уверенно. Юноша протёр глаза, но кит никуда не делся.

- Ну что, - услышал он шершавый голос маяка, - убедился?
- Убедился…
- Значит, и наше время пришло.
- Время че…
И не успел юноша договорить, как маяк Анатолий затрясся, раздался оглушающий рокот, и в считанные секунды он начал отрываться от земли. Юноша ухватился за крепления фонаря и орал свой вопрос:
- … гоооооооооааааа!?

Маяк завертелся вокруг своей оси, ввинчиваясь в небесную мякоть. Анатолий Делал он это вдумчиво, неспеша, поэтому перед глазами юноши вполне отчётливо проплывали корабли невиданных конструкций, небесные киты, пассажирские и, судя по разноцветным ящикам на спинах, транспортные, звёздные олени, радужные субстанции, космические станции, метеоритные подстанции и другой, не менее дружелюбный, космический мусор.

- Кудааааааа? – Удалось открыть рот юноше.
- В кооосмоооос! – Не без помех отвечал маяк Анатолий.

Юноша поднял голову и увидел, что они несутся прямо в большую белую планету, испещрённую кратерами. Неужели, подумал он, Луна? Это, хотя бы, какой-то ориентир, с неё можно и до Земли добраться… Он покрепче ухватился руками и старался не думать о том, как всё устроено в маяке, и как он в точности будет совершать безопасную посадку. Шли минуты, и страх возрастал, потому что маяк даже не собирался притормаживать – так и целил шпилем в один из кратеров на полном ходу. Юноша закричал и снова зажмурил глаза, готовясь к столкновению с поверхностью.
Его и правда ударило по голове. Рюкзаком. Который всё-таки сорвался со старого гвоздя над кроватью. Юноша вскочил, жадно глотая воздух и хватаясь за мебель затёкшими руками. Пыльные стёкла предрассветно щурились. Юноша босиком выбежал на площадку, схватился за крепления фонаря и, часто дыша, оглянулся. Всё было на месте: море, довольно холодный ветер, крики чаек, его телескоп. Он отпустил руки, закрыл ими лицо, опустился на колени. Набрал в лёгкие воздуха и тихо произнёс:

- Анатолий?

- Что?..
Встречаются люди, к которым мы идем годами.

Вы с ними и общались-то, может, каких-то несколько раз: там день, там час, там короткий разговор в чате.
Но живете и чувствуете какую-то связь. Ваши души о чем-то говорят. Даже когда вы далеко друг от друга, даже когда вы не разговариваете сами.
Проходит время.
Дни, недели, месяцы, порой даже годы.
Вы оставляете комментарий под записью человека в соцсети. Или присылаете ему картинку. Почему-то. Или сталкиваетесь на дне рождения друга.
Души оборачиваются и улыбаются.
- Привет
- Привет!
- Я соскучилась
- Я тоже
И понимаете, что ничего не изменилось. Потому что если они начали когда-то говорить, то уже не смогут забыть друг друга и стать чужими.

Жаль, что люди забывают. Не оставляя своей душе второго шанса объединиться с той, что близка и любима.
Как здорово находить таких людей.
Чувствовать, как ваши души начинают или продолжают свой разговор. Держат друг друга за руки. Гладят.

Заглядывайте иногда в свои души. Спрашивайте, по кому они скучают.
Кого они любят.


Спонсор моих сегодняшних десяти строк - hini

Камни и деревья

С ними все в порядке, как и с черничным пирогом. Но у него есть свое "просто", а у камней и деревьев свое "но". С камнями и деревьями все в порядке, но только тогда, когда они тебе нужны.
Магия нашего мира в том, что ничего внешнего не существует без нас: нашего взгляда, нашей оценки, нашего настроения и желания. Мне говорят: "Ух ты, как тебе везет, ты уезжаешь работать в Италию!" А я искренне не понимаю, что в этом хорошего. Плохого тоже ничего, это просто один из вариантов, валун, бревно, озеро, заводь в горной реке-жизни, по которой я плыву. Сама по себе Италия, как и любое место в мире, для меня не значит ровно ничего. Единственное, что имеет значение - это люди, которых я люблю и мое желание. В кучу городов матери нашей Расеи я езжу не ради них самих, а к людям, которые держат в руках ниточки, растущие из моего сердца. Всем этим родным людям я говорю: "Делайте, что хотите, будьте там, где хотите быть, старайтесь не быть там, где вам плохо, с теми, кто вам не нужен, вот и всё".
Камни и деревья. В дурном настроении и не нужны.
Иногда мне хорошо с ними, радуюсь каждой травинке. Когда же серо внутри, одолевает тоска, ниточки тянут, а я удаляюсь, все выпуклое становится плоским, все живое искусственным, все красивое обычным. И не нужны ваши Италии, Европы, путешествия - зачем все это, когда не можешь делить это с любимым человеком?
Сложно, ребята, не в квартире своей сидеть, сложно быть в мире красоты днями и неделями без того, кто нужен рядом.
Камни и деревья. Без желания - ничто. Без любви не имеют смысла. Я - часть их, камень и дерево, существо, растворенное в мире, каждая капля во мне, и я в каждой капле.
Но иногда девочка Варья отделяется от всего. Складывается. Закрывает глаза и прячется.
Ее больше нет.
Только ветер свистит меж горных сосен.

Profile

deer girl
amaranta_ami
amaranta_buendia

Latest Month

January 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow